Умение косо отвечать на прямые вопросы.
В автобусе было жарко и душно, не смотря на сильный дождь по ту сторону стекла. Парнишка лет одиннадцати, одетый в пеструю рубашку и джинсы, стоял у задних дверей и быстро водил пальцем по самому краю ярко-красной кнопки с надписью “Стоп”, никак не решаясь ее нажать из-за присутствия рядом сопровождавшей его матери. Пожилая дама, сидевшая справа у открытого окна, судорожно искала в своей большой клетчатой сумке то ли очки, то ли кошелек и при этом все время причитала и качала головой. Прочие же пассажиры либо сладко спавшие, либо рассматривающие дорогу сквозь мокрое стекло, были спокойны и безмятежны, порой своим видом даже вселяли впечатление абсолютной скуки. Я прошел почти через весь салон и, сев на единственное свободное место, закрыл глаза. Наверное, меня, как и всех прочих, разморило, я погрузился в легкую дрему и очнулся, примерно, по прошествии получаса на полдороги к дому. Салон к тому времени уже опустел, продолжали свою дорогу лишь трое: я, да еще двое господ, которые вели светские разговоры не смущаясь откровенно неподобающего места. Надо сказать, что начало их беседы я пропустил из-за сна, но с момента пробуждения расслышал все ясно и четко. Конечно, я не видел их лиц, так как они сидели у меня за спиной, а поворачиваться и разглядывать их я счел бестактным, но мне почему-то кажется, что они имели черты профессоров какого-нибудь престижного университета. Слова их мне казались и кажутся крайне интересными, и, в силу этого, мне хочется передать их вам.
- Общеизвестно, - произнес наставляющим тоном господин с низким голосом и легкой хрипотцой, - что все образы людей, приходящие к нам во снах – это всего лишь отражения и преломления нашей личности. Много думая над этим, я со временем пришел к единственному выводу, что наши сновидения можно сравнить только с творчеством. Сколько бы человек ни создавал, какими бы ни были его творения – они все равно лишь отражения автора, его мыслей, чувств. И даже если Вы видите холст, с изображенным на нем карликом в желтом костюме, летящим верхом на стрекозе, это нужно расценивать всего лишь как стремление автора выразить себя, понять свою суть, суть человека, по средствам эксперимента, стоп-кадра, если так можно выразиться, и, конечно же, это ни коим образом не следует трактовать как метафору радости, превозмогающей над трагедией жизни, о которой только что смели говорить мне Вы.
- Но позвольте, - отозвался второй господин с возмущением, - мне право кажется, что Вы надо мной смеетесь. Как же так можно? Вы, писатель, и вдруг говорите такие неподобающие, неискренние речи. Я не могу представить себе, что Вы и впрямь так думаете.
- От чего же неискренние? Я все Вам честно говорю, как думаю. Вот Вы подумайте, все писатели и художники-реалисты претендуют на объективность, но все показываю как видят сами и никто при этом не говорит, что их взгляд единственный и верный. Хотя есть, конечно, люди, которые честно говорят, что, мол, пишут все с себя.
- А как же сюрреалисты и фантасты?
- Воспаленное сознание всегда приветствовалось в обществе… Кстати нам выходить – пойдемте, продолжим наш спор по дороге.
Господа удалились, а я остался в одиночестве и с мыслями о реалистах и композиторах.